Ирина КОЛОБОВА
27.03.2021 г.

Познакомиться или хотя бы просто посмотреть на столь почтенного старца захотелось сразу же, как мы только узнали о нём.

Интересно же, как выглядит человек, перешагнувший столетний рубеж. Опасались немного, что трудно будет вести беседу, но все опасения оказались напрасными…

Добротный, нарядный дом на улице Октябрьской сразу же привлёк внимание: калитка открыта настежь – нас уже ждали. Обстановка в доме ни в чём не уступает городской благоустроенной квартире. И в самой большой комнате с огромным аквариумом, в котором резвятся золотые рыбки, нас ждал солидный мужчина. Сразу же захотелось спросить: так где же здесь почтенный старец?
На диване в окружении шикарных котов сидел высокий, подтянутый, статный и красивый мужчина в тёмных очках. Молодёжная короткая стрижка, аккуратно подстриженная седая щетина, румянец на щеках – хоть сейчас в рекламу здорового образа жизни! А модная рубашка и яркая футболка под ней выдавали завзятого щёголя. Может, мы ошиблись и попали не туда?
- Туда попали, – приветливо сказала хозяйка дома Мария Николаевна, – это он и есть – наш Николай Степанович. Да вы сами его спросите, он всё вам расскажет.
Николай Степанович начал говорить, как на собрании во время приёма в комсомол, перечисляя пункты автобиографии. Но как-то быстренько казённые фразы обросли живописными подробностями, эмоциями, и мы услышали потрясающий рассказ. Даже спрашивать почти не приходилось – кстати, это очень облегчало мою работу, поскольку юбиляр несколько глуховат. Зрение у него тоже почти на нуле, но, пожалуй, это единственные физические недостатки, приобретённые к столетнему юбилею.

Неполученный орден

- Я родился в Ларионове, – начал разговор Николай Степанович, – в семье один был, два брата умерли в младенчестве. Отец всю жизнь работал почтовым сопровождающим, мама была бригадиром льнобригады. Семья наша культурной считалась, среди родственников и врачи были, и военные. Отец когда-то служил фельдфебелем в царской армии. Учился я сначала в деревенской школе, а в пятый класс пошёл в семёновскую «красную» школу №1. Так что деревенскую-то жизнь не очень и помню.
После школы в ФЗО поступил, а потом в техникум документы подал. Но не прошёл. Нас, фэзэошников, туда не брали – говорили: получили рабочую специальность, вот и работайте на благо страны. Но мне не хотелось в деревне оставаться, тогда у нас какая-то эпидемия была, все мечтали уехать в город. Я уехал в Горький, устроился на завод «Красное Сормово», точил бомбы. Квартиру с приятелями сняли на Канаве – улица такая была. Четверо нас у тёти Наташи квартировалось: Нифантий, Василий, Кузьма и я.

- Бомбы точили, потому что уже война началась?
- Нет, война ещё не началась, но говорить о ней стали уже почти во весь голос. Приятели мои так на заводе и остались, и потом им бронь полагалась на всю войну. А я не захотел, вернулся в Семёнов, пошёл в военкомат и записался в армию по комсомольскому набору. Взяли меня в морфлот.

- Во флот во все времена отбирали самых сильных, подготовленных парней, вы тоже таким были?
- Наверное. Рост у меня подходящий, силушки тоже не занимать. И отправился я сначала в Ленинград, потом в Кронштадт. Мы мечтали в плавсостав попасть, но нас другая участь ждала. Это тридцать девятый год был, и командование распорядилось готовить специальную группу для отправки за границу. Направили нас в Прибалтику, в Эстонию. Вот где я понял, как нас, русских, ненавидят, просто за людей не считают.
Война меня застала на острове Эзель, в городе Куресааре. Генерал-лейтенант Елисеев был у нас главным. Помню, как бомбёжка началась, меня сильно в голову ранило, и я попал в госпиталь. Вот туда фашисты и нагрянули. Тех, кто послабже, сразу расстреливали, а более-менее здоровых погрузили в вагоны и повезли в Финляндию. Я как-то умудрился спрыгнуть прямо на ходу. Уж и не помню, сколько времени по болотам пробирался, но не повезло – обнаружили меня, и снова в плен. Снова бежал, опять поймали. Бросили меня в карцер – не знаю, как жив остался. Там тиф подхватил – отправили в лазарет. До сих пор запах гнилой соломы помню и страшный голод.
Вот тут уж точно понял, что живым не выйду. Но, видно, не судьба была умереть. Заходят как-то в лазарет немцы, офицеры в высоком звании, а с ними очень представительный человек. Видно, что очень его уважали, двери открывали, расшаркивались. Отгородили небольшую клеточку, стол поставили, стул, и почему-то этот человек на меня первого указал – дескать, давайте его сюда. Оглядел меня, ощупал, и какой-то укол мне в руку сделал. Потом велел в отдельную палату положить. Три раза в день температуру измеряли, кормили очень хорошо, мыли, чтобы вши не плодились. Я понял, что это какое-то лекарство на мне испытывают. Но мне было уже всё равно – помереть так помереть. Но опять не помер – наоборот, через шесть дней температура спала, важный медик осмотрел меня и сказал: «Гут» – отправляйте в лагерь.

На этом Николай Степанович как-то разом побледнел, откинулся на подушки и сказал, что хватит, устал.
- Не любит он про плен вспоминать, – сказала Мария Николаевна. – Так-то он очень разговорчивый и много интересного рассказывает, но плен для него – очень больная тема.
Я попыталась снова разговорить Николая Степановича.

- А после войны как вы жили?
- Так ещё рано об этом, – встряхнулся собеседник и как ни в чём ни бывало продолжил рассказ. – Отправили меня в лагерь, в эстонский город Валга. Назначили в баню принимать и жарить бельё. Приводит как-то поляк один проклятый, Вишневский, десять наших молодых ребят – от них только кожа да кости остались, даже шевелиться не могут. А он мне приказывает: «Бей их!» Я, говорю, банщиком тут поставлен, а не полицаем. Он тогда меня принялся бить. Парни зашевелились немного, и он на них переключился. А меня после этого заклеймили ненадёжным, погрузили на баржу и отправили по этапу в Финляндию. Я подростком был, когда мы с финнами воевали – помнил ещё их зверства. Но тут повезло. Смотрим мы, что как-то засуетились фашисты, на нас внимания почти не обращают. Прошёл по лагерю слух, что Финляндия заключила с СССР союзнический договор. Нас снова в вагоны погрузили и на этот раз в Норвегию повезли. Но охраны такой уже не было, и при первом удобном случае мы с приятелем Федей из Уфы (он до войны машинистом был на паровозе) спрыгнули из вагона.
Им, молодым парням, казалось тогда, что все мучения на этом закончатся, но их снова ждал эшелон и вагонзак.
- Мы не знали, что с нами будет, куда нас везут. Победой уже пахло, и мы верили, что всё будет хорошо. Ведь мы же ни в чём перед Родиной не провинились. А если кто-то считал, что виноваты, то мы уже с лихвой расплатились.  Как мне было обидно, что не привелось в атаку идти за Родину!
На глазах у Николая Степановича появились слёзы, когда он вспомнил ещё один эпизод своей жизни.
- Когда ехали из Финляндии, много спорили, что с нами теперь будет. И вдруг видим – Ленинград! Нужели здесь высадят? Нет, едем дальше. Долго ехали, до самого Новосибирска. Следующим местом моей расплаты за плен был город Прокопьевск. Вот там я задержался надолго и стал профессиональным шахтёром. Меня даже мастером горных работ поставили. А потом я ещё заочно горный техникум окончил.

- А что же дома? Родные знали, что с вами, где вы находитесь?
- Ничего не знали, пока в плену был. А когда ехали из Финляндии, я умудрился бросить треугольник в почтовый ящик на вокзале в Ленинграде.

- Когда же вы с родными встретились?
- Наверное, лет через пять я домой приехал. Я ведь не под строгим контролем был, да и ударной работой доказал, что доверять мне можно. Дома с девушкой познакомился, с Лизой, поженились, решили хозяйством обзаводиться. Но трудно мне было жить на родине – языки-то людям не привяжешь, нет-нет, да и напомнят опять про плен, да ещё и предателем обзовут. Обидно до слёз. Поговорили с женой и решили в Прокопьевск возвращаться. Сыновья у нас там родились. Потом в Южноуральск перебрались. Там легче было жить – я там не один такой был, понимали друг друга, и никто ни в чём не обвинял. Но всё же пришлось ещё разок обиду пережить. Работал я не за страх, а за совесть, выработка всегда большая, шахта на хорошем счету. И заваливало меня, и с жизнью прощался, и друзей хоронил, и отвечать за их гибель приходилось. Всё было. И вот выдвигают меня на орден за трудовые заслуги. Документы подготовили, в Москву отправили. А из Москвы ответ: бывших пленных награждать запрещено. Да и бог с ним, с этим орденом.

Счастливое долголетие в награду

- Неужели на родину не тянуло?
- Тянуло. Оформился в пятьдесят лет на пенсию и вернулся. Работал механиком на хлебозаводе. Домишко справили. Нормально жили, а вот четыре года назад жена моя умерла.
Николай Степанович снова откинулся на спинку кресла, и в разговор вступила Мария Николаевна.
- Мы пятьдесят лет в соседях живём, почти родными стали. Когда тётя Лиза умерла, Николай Степанович совсем растерялся, сразу как-то резко постарел. Я ему и готовила, и убиралась в доме, и стирала. А потом трудновато мне стало на два дома разрываться, и я позвала его к себе жить.

- Так вы не родственники?
- Нет, я соседка. Из родственников у него осталась только внучка. Она за него переживает, тоже думала, как лучше для дедушки сделать. Но он сильно привязан к родному дому и никуда не хотел далеко уезжать. Для него сейчас менять так резко свою жизнь нельзя, он привык здесь, и у меня он как дома.

Николай Степанович снова взбодрился, выпрямился и даже засмеялся.
- Вот сватаю её, сватаю, а она отказывается. Четыре года уж вместе живём, я бы без Маши пропал, давно бы помер. Она для меня ангел-хранитель. Я ведь и помирать-то не спешу из-за неё, чтобы ещё хоть годик-другой в радости пожить.
- Да, осталось на старости лет народ посмешить, – улыбается Мария Николаевна. – Столетний жених и невеста не первой свежести. Мне ведь самой Николай Степанович в радость. Я тоже мужа похоронила пять лет назад, даже не представляла, как я одна в этом доме останусь. А сейчас нам весело, интересно. Моя дочь и внуки его как родного приняли. А когда его родная внучка приходит, так он просто светится от счастья. Она и звонит постоянно, ведь всё детство у неё прошло рядом с дедушкой и бабушкой. Так что всё у нас хорошо. Чего нам ещё надо? Только бы пожил Николай Степанович подольше. Хороший он человек, видно, потому и долголетие ему подарено. Ведь почти никаких болезней, только вот ковид мы с ним нынче на пару пережили. Вместе в больнице лежали. А он всё домой просился. Не умеет он болеть. Вот бы зрение ему вернуть хотя бы на один глаз. Мы обращались в больницу, но врач сказал, что всё слишком запущено. А дочка моя посоветовалась с нижегородскими врачами, и нам пообещали сделать операцию.

- Да, хотелось бы мне хоть одним глазком на Машу взглянуть, – мечтает Николай Степанович, – а то уж совсем забывать начал, как она выглядит. Вот тогда бы уж точно уговорил её замуж за меня пойти.

- Не надо нам этого, ни к чему, – говорит Мария Николаевна, – чего люди-то скажут. И так уж перебирают невесть что… А он с собой из прошлой жизни только стаю котов ко мне в дом привёл – вот и всё наследство. Теперь они возле него жмутся, а он переживает, накормила ли я их. Вот ведь, паразиты, я их кормлю, а они меня совсем не признают. У них один хозяин, любимый.

Николай Степанович абсолютно не воспринимает свой возраст как что-то необычное.
- Да разве это возраст?! Человек может жить очень долго, если ему нравится и хочется жить. Мне сейчас очень хочется. Я так-то, кажется, и не живал. Юбилей мне Маша устроила, и торт был, и рюмочку я выпил.

Николай Степанович не смог ответить на вопрос, в чём же секрет его долголетия – слов не подобрал. Но по отдельным высказываниям стало понятно, что он всю свою долгую жизнь пытался, может, даже бессознательно, доказать всем и самому себе, что не виновен перед Родиной, перед людьми. Трудом доказывал, за самую тяжёлую работу брался, ничего не скопил, жил не просто без излишеств, а по обывательским меркам чуть ли не в нищете. Да, его домишко, где они прожили с женой долгую жизнь, сильно и невыгодно отличается от соседских домов. А сейчас он сам признаётся, что живёт, как в раю. Пусть бы подольше длился этот его земной рай. Он его заслужил.


Система Orphus
Комментарии для сайта Cackle

   
   

Май 2021
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
   

Мы в соцсетях

Комментарии  

   
© «Семёновский вестник» 2013-2019
php shell indir Shell indir Shell download Shell download php Shell download Bypass shell Hacklink al Hack programları Hack tools Hack sitesi php shell kamagra jel