29.11.2025 г.

В моей жизни этот человек появился совершенно неожиданно. Мне тогда было лет двенадцать, и вот однажды весенним днём в нашем доме случился небольшой переполох. Взрослые говорили о каком-то дяде Павлике и готовились к его встрече.

Вскоре мне удалось узнать, что, оказывается, у бабушки есть родной брат, который ещё до Великой Отечественной уехал в Ленинград, там поступил в военное училище связи, а после его окончания – в топографическое училище. В его дальнейшей биографии было участие в двух войнах, защита города на Неве во время фашистской блокады. А в послевоенное, мирное время – работа, связанная с командировками в Европу, в Африку… И сейчас он приезжает к нам, и не просто в гости, а насовсем!

Моего родного деда не стало в первый год войны, и появление двоюродного меня очень заинтересовало. Теперь и я считал дни до приезда дяди Павлика. Наконец этот день наступил, и мои ожидания полностью оправдались – в доме появился весёлый, добродушный человек в военной форме, в лётной кожаной куртке и хромовых сапогах. На голове была модная в то время тёплая, в небольшую клеточку кепка.

По случаю приезда накрыли праздничный стол. Из вещмешка дядя Павлик достал консервы, колбасу и конфеты. А ещё пачку сливочного масла – он попросил положить его на тарелку и тоже поставить на стол. Мне тогда это показалось лишним, но только потом, по прошествии многих лет, стало понятно, как это масло на столе было важно человеку, прошедшему войну и пережившему блокаду.

Дядя Павлик, Павел Фёдорович Ежелев, оказался очень интересным человеком и хорошим рассказчиком, с первого дня покорил всех своей харизмой, оптимизмом и жизнерадостностью.
Вскоре он купил небольшой домик недалеко от города, в живописном месте – в деревне Ульянеиха близ Богоявления, на высоком берегу речки Кринки, и мы при каждом удобном случае стали его навещать. А иногда я приезжал к нему в школьные каникулы. В деревне он быстро сошёлся с местными жителями, дети были его постоянными гостями.

Поскольку по военной специальности он связист, в его доме находилось множество радиоаппаратуры: телевизоры, приёмники, радиолы... Они стояли везде – на столе, на тумбочке и на длинной лавке, расположенной вдоль одной из стен. Особенно запомнился радиоприёмник «Казахстан», который стоял около моей кровати, и по вечерам, щёлкая переключателем диапазонов, я слушал разные передачи.
Мне всегда нравилось приезжать сюда, в старинный дом с большим двором, где хранилось много деревенской утвари: тележные колёса, охапки сена, огромная ступа, притаившаяся в углу… Всё это наряду с вековыми липами возле дома создавало атмосферу таинственности и загадочности.

Любое дело – поход в лес за грибами, печать фотографий или даже обычное приготовление пищи – дядя Павлик мог превратить в увлекательное занятие. А в один из моих приездов я заметил на столе стопку школьных тетрадей. Дядя Павлик сказал, что это его стихи, и предложил почитать. Стихи были под псевдонимом Павел Волгин. После того как я прочитал несколько стихотворений, он спросил моё мнение. Я в те годы мало что понимал в поэзии, поэтому отделался фразой: «Интересно, мне понравилось».
Ушёл он так же неожиданно, как и появился в моей жизни – война и старые раны сделали своё дело. Сын священнослужителя, кадровый военный, достойно прожив земную жизнь, с честью выполнил свой гражданский долг, оставив после себя добрую память.
В архиве хранится его личное дело под грифом «секретно», а мне на память осталась сделанная из верха офицерского сапога папка, в которой хранилась та старая тетрадь. В тетради от первой до последней корки – стихи, и не просто стихи, а жизнь и судьба человека, выраженная в рифмованных строках. И когда листаешь пожелтевшие от времени страницы, то ясно видишь образ человека, которого давно уже нет. В этих строфах осталась жить частичка его души с печалями и радостями, с воспоминаниями о детстве и юности, о боевых товарищах и о войне.

Впрочем, о войне стихов мало – как правило, фронтовики не любили о ней вспоминать. Вот одно из них.

Георгий Суворов

Светлой памяти фронтового друга,
погибшего 13 февраля 1944 года
под Нарвой, посвящаю

Вспоминаю обещанье
Светлой памяти друзей
Вспомнить их без состраданья
В новых битвах мирных дней.

Тех, с кем с боем отступали
Под огнём до Невских вод,
С кем без страха в бой вступали
За поруганный народ.

Тех, кто ведал скорбь блокады,
Все невзгоды испытал,
Кто на землю Ленинграда
В брешь победу доставлял,

Тех, кто жертвовал собою
Ради жизни на земле,
Тех, кого уж нет с тобою
Пал в боях, лежит в земле,

Кто изведал цену жизни
Для того, чтоб победить,
И сражался за Отчизну,
Чтоб другим без горя жить.

На Карельском кто сражался,
Знает Каменку, Сестру,
Штык на штык с врагом встречался,
Умирал в Красном Бору,

Жил в Синявинских болотах
Знает Невский пятачок,
Где под трелью пулемётов
Не проскочит и сверчок,

Тех, кто так же по-гвардейски
В корпусе Симоняка
И штыком, и словом веским
Бил врага наверняка…

Был в дивизии Краснова
Бронебойщик боевой –
Храбрый воин, мастер слова,
Командир, поэт, герой.

Средь других, таких же скромных,
Слово я держу о нём,
Вышел он из гущ народных
Призывал на месть стихом.

Мишу Дудина читали
Мы, гвардейцы, в добрый час,
Тёркина на память знали,
Был Сурков порой у нас.

Но однажды перед боем
Агитатор к нам зашёл,
Развернул газеты номер,
Новые стихи прочёл.

Автор пишет в них о главном –
О боях бессмертных дней,
Так держать на поле бранном
Против псов и палачей!

Строки сами льются в душу,
В бой за смелыми ведут,
Словно бомба иль «Катюша»
В пух и прах фашистов рвут!

Стих как клятву повторяли
Перед тем, как выйти в бой,
Автора в бою узнали –
Лейтенант Суворов – свой!

По-гвардейски он сражался
В сорок пятой, среди нас,
На Парнас с мечом поднялся,
Но в расцвете сил угас.

Встречи с ним в огне блокады
Были редки, но стихи ……
Их гвардейцы Ленинграда
До Берлина пронесли.

Твёрдо верил он в Победу,
Гордо нёс к Победе стяг,
Братья стяг, как эстафету,
Водрузили на Рейхстаг.

Сын Сибири, с Абакана,
Смелый воин и поэт…
Юность лет и ветераны
Свято множат твой завет!

Жив поэт! В делах он с нами:
В стройках, в шахтах, на полях,
И возвысится с веками
Он в пылающих сердцах.
Магдебург, 1953 г.

Георгий Кузьмич Суворов родился 11 апреля 1919 года в селе Краснотуранском Красноярского края. Рано остался без родителей, закончил семилетку и педучилище в Абакане. В 1939 году поступил в Красноярский пединститут, но с сентября 1941 года он на фронте. Воевал в легендарной Панфиловской дивизии, был ранен под Ельней, после госпиталя защищал Ленинград, командуя взводом противотанковых ружей. Героически погиб при переправе через Нарву. Его стихи о долге и мужестве, любви к Родине и ненависти к врагу печатались в газете «Красноармейская правда», журналах «Ленинград», «Звезда», «Сибирские огни». После гибели в сумке гвардии лейтенанта обнаружились две тетради стихов.
Книга поэтических произведений вышла в 1944 году в Ленинграде. Редактором-составителем выступил Михаил Дудин. В 1968-м Георгий Суворов посмертно был принят в члены союза писателей СССР.
Так, через много лет, благодаря этому стихотворению дядя Павлик познакомил меня с творчеством замечательного поэта-фронтовика и своего друга Г. Суворова.
А читая это стихотворение, понимаешь, что ничего в этом мире не меняется, меняются лишь действующие лица.

Поджигатели

(о встрече глав правительств Франции и ФРГ в Боннском Шумбургском
дворце 2-4 июля 1963 г.)

Аденауэр Де Голля
Встретил в резиденции,
На повестке – план разбоя
В новой интервенции,
Здесь премьер и вице-канцлер,
Помпиду и Фон Эрхард,
Их министры – Хассель, Месмер
И преступник Глобке Ганс.
За закрытыми дверями
Держит речь вампир-паук,
В перспективе – те же планы
Разжигать фашистский дух.
- Вы, французы, вместе с нами,
Немцы думают о вас,
Мы в стране у вас полками
Разместились – первый класс!
Мы под свастикой единой
Снова двинем на Восток
И сотрём ударной силой
Коммунистов в порошок!
…Ждёт вас учесть Нюренберга –
Голос правды вторит им –
Ваша участь – участь предка:
Вам – проклятье, миру – мир!
Июль 1963 г.

В заключение хочется представить вам ещё одно стихотворение – вероятно, написанное Павлом Ежелевым в какой-то дальней командировке.

Родина

Увижу ль вновь тебя, мой край,
Мой детства край чудесный
И дней престольных, Первомай,
Гармошку в день воскресный.
Рассвет в румянах и закат,
И Санохту-речонку,
Луга, что веют аромат,
И русую девчонку…
Рекшинский пруд, Сосновый бор
С названием Кукушкин
И сон во мху под птичий хор,
Как словно на подушке,
Ветрянок ветхих взмах крыла,
Цепов дубовых пляску,
Кадриль – традиции села,
Юнцов хмельную ласку,
Семью Антоновских берёз
На солнечной поляне
И ту, с которой в детстве рос
И звал когда-то няней,
Чету черёмух под горой,
Рябины в огороде
И пчёл в дуплянке шумный рой
У дедушки Володи,
Кудрявый тополь под окном
(Поди уж, чай, спилили)
И без двора отцовский дом,
Где юность проводили.
Холмы Федосьиных могил
С берёзовою рощей
И Шарпан-скит (наверно, сгнил
Эпохи символ мощный),
Простор рождественских лесов
И шум хлебов волнистых,
И трели птичьих голосов,
И море трав душистых,
Кладбища Львовского курень,
Где почивают предки,
Обитель русских деревень,
Дошедших до отметки…
Родному краю шлю привет
С заоблачного края,
Возврата к юности нам нет,
Лишь память есть святая.

…А вместе с этой тетрадью мне на память остался старенький аккордеон, который наверняка помнит душевные мелодии послевоенных лет.

Андрей ПАЧУЕВ
Фото предоставлено автором