08.11.2018 г.

Не мы живём в «семёновском колхозе» – «колхоз» живёт в некоторых из нас

Начну несколько странно, издалека. Вечером 30 октября, спустя ровно сутки после яркого чествования комсомольцев-ветеранов, проходившего накануне в нашем техникуме в рамках 100-летия ВЛКСМ, я шла с работы домой. Этих двух девчонок увидела сразу. Точнее, услышала. Так нарочито громко они разговаривали. Есть у части провинциальной молодёжи такая привычка: бросать трубно звучные фразы на публику – вот, мол, отличите меня, не пройдите мимо. Я невольно присмотрелась. Обычный девчачий дуэт. Не девичий, а именно девчачий: лет по тринадцать. Как все акселераты, высокие, не худышки, в теле, броско и хорошо одетые, с неизменной жвачкой во рту.

И вот – фраза, заставившая меня остановиться. На секунду даже дыхание перехватило. Цитирую, оставляя стиль и лексику автора: «Когда, блин, я из этого семёновского колхоза свалю?». Конечно, смысл высказывания для меня не нов, но тон, друзья, тон… Осознанно-взрослый, уничижительно-презрительный, полный сытой самовлюблённости и до невозможности хамский. Я, находясь в состоянии эмоциональной приподнятости, тёплого праздничного «послевкусия», была просто ошарашена. А потом меня захлестнула волна гнева: ах ты, пигалица, ничего ещё в жизни не сделавшая! Вульгарно рисуясь, ты и тебе подобные ходите по улицам этого «колхоза» (здесь и далее слово возьму в кавычки, чтобы не оскорблять колхозы настоящие), невесть откуда взяв убеждение, что вы осчастливили Семёнов своим пребыванием в нём.

Я в силу возраста, безусловно, понимаю, что это – поза, бравада, юношеский максимализм и даже нигилизм, столь свойственный поколению «детей». Но столько в этом наглом эпатаже было отвратительного, что мне захотелось даже ответить чем-то. И прямо там, на улице, в голове сложился нужный ответ – вот эта статья…

Знаешь ли ты, юная отрицательница, чем в эти дни жил «семёновский колхоз»? Он отмечал огромную дату, вобравшую в себя 200 миллионов человеческих судеб, – 100-летие ВЛКСМ. Слышала? Вряд ли. Это же не «Пятьдесят оттенков серого» или, скажем «Гарри Поттер». Даже если и слышала, наверняка не сможешь правильно назвать: либо в женском роде – «ценю комсомолу», либо во множественном числе – «читала о комсомолах». Впрочем, дело совсем не в грамматических формах. Дело – в людях. Может быть, среди них были твои прабабушка и прадед, которые в 20-30-е годы прошлого столетия создавали в «колхозе» первые комсомольские ячейки? Может, они были в одном строю с Евгением Жидиловым, Еленой Глебской, Анатолием Дельфонцевым? Ты поинтересуйся для общего развития. Полуграмотные или вовсе неграмотные, они днём трудились на основном месте работы, а по вечерам ремонтировали мосты и дороги, расчищали железнодорожные пути¸ заготавливали дрова для детдомов, школ, больниц.

А ещё они боролись с врагами и бывало, гибли под пулями бандитов, но находили спрятанное от людей продовольствие. Их, первых, было всего 305 человек. Чуть позже их стало гораздо больше. Они вышли в поля тоже первых тогда реальных колхозов. Давали стране «красные обозы», выполняя за день две, а то и три суточные нормы по сдаче хлеба. Кормили народ – твоих, кстати, бабушку и дедушку, детей войны. Чтобы те не пухли с голоду и не грызли от истощения варёные в кипятке подошвы.

А ты знаешь, что из «семёновского колхоза» на фронт ушли 700 комсомольцев. Парней и девчат. Людмиле Верель, например, было 18 (чуть старше тебя), а она ходила на военно-санитарных судах. И не в Турции, деточка. Под Сталинградом. Там не только земля – там вода горела. Не хочешь в такой круиз, гламурная ты моя? А, может, тебе на простор, в степи, на целину: в Казахстан, Сибирь, на Дальний Восток? Сдюжишь, как 250 семёновских комсомольцев – таких как Вера Казанцева, Василий Похил и многие другие?

Не хочешь в поле – махнём на стройку. Их в 70-80-е годы было превеликое множество. Романтика стройотрядов. Романтика полезного дела. БАМ, Кузнецкий угольный бассейн, Братск, Иркутск. И там много наших, семёновских комсомольцев. Наверное, твои отец и мать тоже пели под гитару о том, как «багульник на сопках цветёт». По вечерам сидели у костра, а днём прорубались сквозь тайгу и горы, оставляя за собой новые города, заводы, стадионы. А ты со своими сверстниками, так и быть, попробуй масштаб поменьше: возведи, например, хоккейную коробку или посади парк в черте города. Только ведь ты готовишь себя к светским раутам и разным прочим файф-о-клокам. Да и маникюра жалко. У тебя же в дворянской усадьбе будут садовники, выписанные из Англии. Так что не видать тебе звания «Ударник труда» и знака ЦК ВЛКСМ «Молодой гвардеец пятилетки». А такие награды, между прочим, имеют почти полторы тысячи комсомольцев города. За труд, за блестящие результаты серьёзной работы.
оя юная визави! Я хочу донести до тебя мысль такого рода. Если жители Семёнова, молодые и не очень, комсомольцы или беспартийные, шли на смерть за свой город, не жалея сил, беззаветно трудились, неутомимо творили в разных областях искусства, то значит, есть в этом «колхозе» что-то, ради чего свершалось всё это. Есть что-то, что держит людей здесь, даёт им силы и определяет смысл бытия. И они не мучаются, что живут в «колхозе». Они гордятся своим городом. В отличии от тебя.

Эта девочка меня, конечно, не вспомнит. Я для неё лишь прохожий, мелькнувший в густеющих сумерках вечера. Так, неясная тень. Но когда-нибудь она обязательно вспомнит себя.
Юное создание! «Колхоз» – не в Семёнове, «колхоз» в тебе! И даже если вывезти, как в той поговорке, девушку из «колхоза» и поселить её где-нибудь на Рублёвке, Елисейских полях или Беверли-Хиллз, то вот «колхоз» из девушки, видимо, не вывести никогда.

Умом я это понимаю, а вот сердцем всё же хочется надеяться. А вдруг? А вдруг ей станет стыдно или хотя бы неудобно? Вдруг она поймёт, что возле неё – большая история, сильные, умные, порядочные люди, которые своей судьбой и трудом заслужили право жить не в «колхозе», а в любимом, красивом городе, который они сами же защищали, отстраивали и украшали. И не тебе, девочка, порочить их понимание родины, малой и большой.

Вот такие вам любовь, комсомол и весна. У нас они случились! У тебя, детка, скорее всего, не сбудутся. Комсомол – по причине объективно-исторической. А вот любовь и весна – настоящие, высокие, одухотворяющие – по причине субъективно-личностной.

Марина ШАБУРОВА,
член ВЛКСМ с 1981 по 1991 гг.


Система Orphus

   
   

   

   
Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
   

   

   

   

Комментарии  

 
   
© «Семёновский вестник» 2017-2018