25.06.2025 г.

То, что наш Семёновский уезд всегда считался центром старообрядчества, наверняка знают все. Но что именно происходило на этой территории, что за святые могилы хранят память о непростых временах, мало кто понимает.

Могила иноко-схимников Даниила и Трифилия, скит «Семь дев» в деревне Ларионово, могила отца Софонтия в Деяново – это про что, это где? А это – наша история. В рамках проекта «Край скитов и святых могил» мы расскажем много интересного о старообрядчестве в наших краях.

Наш первый

Одним из первых скитов, возникших в наших местах, был Керженский, хотя ранняя история свидетельствует о том, что первоначально его кельи находились на территории Комаровского женского скита. До 1812 года в нем была мужская обитель, где жили человек 40, один из которых был монах Тарасий.

Во время Отечественной войны 1812 года в керженских скитах нашли приют многие московские старообрядцы, бежавшие из сожженной французами Москвы. И, вернувшись в освобождённую от врагов столицу, они пожертвовали значительные суммы денег на возобновление старых и устройство новых обителей – скитов.
Гостившие в Комарове в зиму 1812-1813 гг. московские купцы стали советовать мужской обители перебраться на новые места и не только советовали словесно, но и предоставили для этого более привольного нового жилья материальные средства. Скит располагался на самом берегу реки Керженец и стоял уединённо в глухих лесах. Он имел деревянную молельню и несколько келий, сразу же за ним начинался вековой сосновый бор, а из окон было видно, как несёт свои воды Керженец.

В 1850 году был образован Благовещенский Керженский единоверческий монастырь третьего (низшего) класса. Располагался он на месте и в зданиях прежнего Керженского скита, в 24 верстах от уездного города Семенова. Старообрядцы в округе говорили, что Бог не простит захвата и накажет новых обитателей, православных монахов. Предсказание сбылось: в конце августа 1852 года пожар охватил монастырские постройки, в огне сгорели все 10 келий и другие строения. Во время пожара удалось спасти чудотворную икону Казанской богородицы, особо почитаемую старообрядцами. Фактически монастырь предстояло восстанавливать заново (С. Коршак. «Керженский монастырь»/ «Борская правда» от 18 августа 1998 г.)

Возникший до раскола

Ещё один скит – Оленевский – находился в 24 километрах к юго-востоку от нашего города. Это один из древнейших скитов, возникший задолго до раскола. Легенда связывает его основание с нашествием Улу-Махмета на нижегородские земли в 1439 году.

Разорив Макарьевский монастырь, Улу-Махмет самого Макария как пленника отвёл в Казань, но скоро отпустил, взяв с него слово более монастыря не возобновлять. Макарий, возвратившись на пепелище своего монастыря, убитых иноков похоронил и с горстью оставшихся в живых отправился через дремучие леса Семёновского уезда. Путь был длинен и труден, – говорит легенда. Монахи изнемогали от усталости и голода. И вот им, находящимся в таком тяжёлом положении, был послан для утоления голода олень (по древнему выражению – лось). Но это было 28 июня, накануне Петрова дня. Преподобный Макарий убедил голодных монахов не убивать оленя в этот день, так как был ещё пост, а оставить это дело на завтра. А когда монахи возразили, что оленя назавтра они могут уже не встретить, преподобный успокоил их, сказав, что и завтра он будет тут же, и в доказательство этого предложил оленю обрезать ухо. Действительно, на другой день – 29 июня, в день Петра и Павла, олень с обрезанным ухом явился к ним снова, они его зарезали и тем утолили свой голод. Благодарные Богу за избавление от голодной смерти монахи устроили на этом месте скит, который и стал именоваться Оленевским.

По другому преданию Оленевский скит обязан своим возникновением Анфисе Колычевой – родственнице митрополита Филиппа, сосланного сюда Иоанном Грозным (1568 г.) вместе с другими Колычевыми в отместку Филиппу за его резкие обличительные речи против царя. Колычева пользовалась в скиту большим авторитетом, и имя ее сохранилось в скиту. Одна из 25 обителей скита и теперь именуется Анфисиной. Настоятельницей Анфисиной обители потом, много лет спустя, была мать Маргарита, с которой П. И. Мельников срисовал мать Манефу в своём романе «В лесах». После разорения скитов (1853 г.) она поселилась в Семёнове, где у неё в 1869 году был Мельников и видел образ святого Филиппа, написанный по преданию Анфисой Колычевой. Умерла Маргарита в Семёнове в 1874 г.

Комаровский скит

Один из старейших и крупнейших на Керженце – место действия романа Мельникова-Печерского «В лесах». Автор в «Отчёте о современном состоянии раскола…» именно так и описывает Комаровский скит – как старейший и крупнейший в здешних местах. Он был основан в конце 17-го – начале 18 веков в 36 км к северо-западу от Семенова, у деревень Елфимово и Васильево. Название, согласно преданию, получено по прозвищу первопоселенца – крестьянина Комара. Скит подвергся разорению при Питириме, но после указа 1762 г. восстановлен. В 18 веке в скиту была основана обитель Бояркина, получившая название по основательнице – княжне Болховской. Первоначально эту обитель заселяли женщины знатных родов. До 50-х годов 19 века в часовне обители сохранялась как святыня Александровская лента с орденским крестом, принадлежавшая Лопухину – дяде основательницы обители.

В начале 19 века Комаровский скит насчитывал 35 обителей, в 1826 г.– 26, в 1853 г. – 12 обителей, 3 часовни и 2 моленные. Одновременно в скиту проживало до 500 скитниц и столько же послушниц. В 19-м веке, после наступления Наполеона на Москву, скит пополнился переселенцами Рогожской общины с семьями. По свидетельству иеромонаха Иоанна (1837 г.), в монашество жителей скита постригали отлучившиеся от церкви иеромонахи. Обители возглавляли непосвящённые игумены и игуменьи (согласие определялось как беглопоповское, «перемазанщики»). Кроме обителей, скит включал в себя жилища семейных крестьян с чадами, а также – «сиротские». «Сиротами» называли не принадлежавших к общине скитских поселенцев, кормящихся от собственных средств, в период работы Нижегородской ярмарки собиравших в Нижнем пожертвования на скит от купцов-старообрядцев.

Обители скита построены были по типу «стаи» – многосрубного двухэтажного строения с крытым двором, переходами, сенями, светлицами. По сторонам длинного коридора располагались чистые келейки. Коридор выводил в просторную, роскошно убранную моленную, в которой служба совершалась ежедневно. На весь Керженец скит славился чистотой и дисциплиной. Возле Манефиной обители для нужд скитниц были вырыты два пруда.

«Поминайте мою любовь»

В скиту прежде было 8-10 старых кладбищ, из которых до сих пор почитаются два: у запустелой обители Ионы Курносого, старообрядческого писателя, начётчика, «соборного старца», признаваемого преподобным (здесь же росла чудодейственная ель, кору которой старообрядцы грызли в надежде избавиться от зубной боли), и могила настоятельницы Манефы (умерла в 1816 г.), признанной также преподобной и подающей чудесные исцеления всем приходящим. Могила матери Манефы была устроена в виде каменной гробницы под деревянным навесом. Рядом на звоннице висели три колокола. Кроме того, по описанию, сделанному в 1917 году Ю. Прилуцким, на гробнице читались надписи: «Духовныя моя сестры и спостницы, не забудите мне егда молитеся но видевшее мой гроб поминайте мою любовь и молитеся Христу да учинит дух мой с праведными». И ещё одна: «Сооружен сей памятник усердием преданного духом к покойной Московской первой гильдии купца Филиппа Яковлевича Касаткина. 1818 года июня третьего дня. Москва».
Выполняя повеление Николая I от 1 марта 1853 года об уничтожении скитов в Семёновском уезде и предписание Министра внутренних дел о перемещении в один скит всех скитников, нижегородские власти в 1855 году приняли решение переселить 40 человек из Комаровского в Улангерский скит. Несмотря на то, что в скиту начали разбирать часовни, проект переселения не осуществился. Обитательницы Манефиной обители, как и многие выселенные жители других скитов, нашли пристанище в Семёнове. Хотя в рапортах семеновских священников за 1856 год Комаровский скит указан как «бывший», некоторые его жительницы не покинули прежнего поселения и продолжали носить иноческие одеяния.

Боле того, в 1860 году были восстановлены «раскольничьи кладбища». Упразднение скита не состоялось. А в 1911 году комаровские кельи и их настоятельницу Матрёну Филатьевну (в будущем, с 1914 г., – мать Манефу) посетил в своем путешествии по святым местам Д. Н. Уткин, о чём оставил воспоминания. Матушка Манефа умерла в 1934 году и покоится на Комаровском кладбище.
Традиции обучения детей грамоте, благочестию, церковному пению сохранялись в Комаровском скиту на протяжении веков, вплоть до 30-х гг. 20-го века, когда (примерно в 1926 году) скит был расселен.

Голендухин и Улангерский скиты

Голендуха известна в числе первых подвижников старообрядчества, бежавших на Керженец в конце 17-го начале 18-го веков. Голендуха была основательницей скита, принимала участие в догматических спорах о письмах Аввакума, происходивших в керженских скитах. Скит был разорен Питиримом, но возобновился вскоре и просуществовал до начала 19-го века. Место бывшего скита Голендухи до сих пор носит название Голендухин дол и почитается старообрядцами.

Улангерский скит был одним из самых знаменитых среди Керженских скитов. Уже в 1718 году упоминаются стоявшие по реке Улангер кельи пустынниц. Во времена питиримова зорения они были уничтожены. Возрождение скита произошло в 1780-х годах, когда сюда перебрались насельники Старого Улангеря. Скит Улангерский про-славился, дорожили им московские и других городов старообрядцы. «Знайте, дескать, что и меж нас есть родовые дворяне благородные», и щедрой рукой сыпали в Улангер подаяния. И жизнь в том скиту была безопасней и привольнее, чем в других: и попы, и полиция не так смело к нему подступали. О разорении этого скита говорится: «И неведомо от чего прогневался Господь на Улангерские обители: в пору необычную на самое Богоявление нашла грозовая туча, и молния ударила в главную скитскую часовню. Поднялся вихрь и раскидал полымя по всему скиту – часа через два ничего от него не осталось. Со страха и ужаса по всем сторонам разбежались улангерские матери».
Летом галицкая боярыня Акулина Степановна из рода Свечиных с племянницей своей Федосьей Федоровной Сухониной «собрала во един круг разбежавшихся матушек, пошла с ними вкупе на иное место и на речке на Козленце, супротив старого скита Фундрикова, ставила обитель Спаса Милостивого. По малом времени собрались сюда и другие скитские жители, и ставлено было на Козленце двенадцать обителей: десять женских, две мужские. Дворянского рода белицы и старицы до последнего времени не переводились в Улангере. Свечина всё свое имение употребила на монастырь. Она очень любила торжественную службу, и при жизни её в Улангере бывало сразу по 12 попов, присылаемых по ее требованию из Иргиза».
Основательница скита Сухонина схоронена на улангерских могилах. Свечина же после пожара 1815 года уехала в Комаровский скит, где вскоре и скончалась. Этот скит в год Мельниковского зорения (1853) пострадал менее других керженских скитов (в 1854 году в нём в пяти обителях проживало 20 инокинь), но центр духовной жизни постепенно перемещался из древнего скита всё севернее: сначала в деревню Фундриково, затем, уже в начале 20 века, когда и в Фундрикове моленная «запустела», – за Козленец, в деревню Ивановское, где была выстроена старообрядческая церковь, при которой служили священники. В 1875 году в Улангере осталось только 5-6 скитниц. Ныне в этой небольшой деревне всего несколько жилых домов. О прошлом напоминает лишь удивительно величественная древняя сосна да старинное кладбище посреди деревни с надгробиями из белого камня на могилах родовитых скитниц.

Осинковский колодчик

Отдельно можно выделить такую старообрядческую святыню, как святой колодчик и могилы сожжённых возле деревни Осинки. Скит был основан в полутора километрах от деревни Осинки, на речке Кувычиха (Келейной). Уничтожен скит во времена Питирима, сожжён вместе с пятью келейными жителями. До настоящего времени сохранились могилы сожженных – пять холмиков с установленными на них голбцами, которые находятся на другой стороне просеки от святого колодчика, недалеко от речки Кувычиха.
Легенда гласит, что перед сожжением старцы успели отпустить в него «святые дары», благодаря чему колодец стал святым, а его вода целебной, не замерзает и зимой. Другая легенда говорит, что родник образовался на месте, где сожглись старцы в своей келье. В разное время предпринимались попытки погубить святыню – в воду лили деготь, мазут, но на следующий день источник снова оказывался кристально чистым, ведь рядом могилы сожженных мучеников.

В настоящее время места поселения старообрядцев стали местами паломничества и поклонения. Специальным постановлением администрации Нижегородской области взяты под охрану государства места старообрядческих скитов возле деревень Елфимово, Ларионово, Рождественское, Осинки, Оленево, Трефилиха, Улангерь и других, так как именно в семёновских лесах уцелели не только урочища со святыми могилами, но и останки дворовых построек.

Таким образом, скиты, образованные на Керженце беглыми старообрядцами, являлись центрами, где строго и тщательно береглись традиции «древлего благочестия», сохранялись духовные и культурные ценности. Семёновский край стал убежищем для старообрядцев, которые не смогли принять нововведений церковной реформы.

Анастасия ЯШИНА,
заместитель директора по научной работе историко-художественного
музея
Продолжение следует.