07.05.2025 г.

О моём дедушке Иване Ильиче Козлове можно написать целую книгу. О яркой и сложной жизни, полной трудностей и испытаний.

К сожалению, его не стало, когда мне было лишь шесть лет, поэтому многое о нём я узнала из воспоминаний и рассказов моей мамы Валентины Ивановны Козловой, а также из документов и его записей, которые бережно хранятся в нашей семье до сих пор. Дед не только описывал свой фронтовой путь (сохранились его трогательные многостраничные повествования), но и вёл переписку с однополчанами, находясь в госпиталях, с родственниками раненых бойцов, пробовал сочинять стихи, а после войны проявлял заботу о фронтовиках, часто посещал коллективные мероприятия.

К началу Великой Отечественной войны ему исполнилось 35 лет. Оставив в селе Ильино-Заборское свою семью – жену Анну Ильиничну и двоих дочерей: четырёхлетнюю Валю и семилетнюю Нину – в декабре 1941 года он уехал на строительство оборонительных сооружений. Учитывая организаторские способности Ивана Ильича (до войны он работал председателем промыслово-кооперативной артели, зам. председателя Ложкосоюза Залесного района), его назначили начальником 1-й рабочей колонны с численным составом 860 человек. К слову, политработником в этой колонне был земляк, главный редактор газеты «Залесная правда» Виктор Иванович Галочкин. За отличную стахановскую работу и проявленную инициативу в организации труда на специальном строительстве, связанном с обороной нашей Родины и непосредственно столицы, приказом Государственного Комитета обороны от 19.01.1942 г. за №51 ему была объявлена благодарность с вручением почётной грамоты.

Легендарная «сорокапятка»

Его фронтовой путь начался в июне 1942 года. После прохождения четырёхмесячных курсов в военно-политическом училище имени М. В. Фрунзе он откомандирован в город Владимир, где формировалась 52-я мотострелковая бригада. В неё вошли моряки Тихоокеанского флота и краснознамённой Амурской флотилии. Бригада получила боевое оснащение, её бойцы, коленопреклонённо приняв присягу и боевое знамя, в октябре 1942 года снялись с дислокации и своим ходом направились в Тульскую область, где по прибытии бригаду приняли в состав 15-го танкового корпуса 3-й ударной армии Рыбалко.
Фронтовыми дорогами дед шёл в составе Юго-Западного, Прибалтийского, Ленинградского фронтов. Лейтенант Козлов был командиром огневого взвода 45-миллиметровых пушек. Это орудие неофициально звалось «сорокапяткой» и ещё, с грустной иронией, – «Прощай, Родина!»: если снаряд противника попадал в расчёт, считай, что война для бойцов заканчивалась. Маленькое орудие, конечно, было легко маскировать, но на этом достоинства заканчивались, притом после первого же выстрела. Щит крошечный и почти не защищал от осколков; основной вид тяги – конская; несерьёзный по нынешним временам калибр. Правда, в первые годы войны наши бойцы такими пушками умудрялись почти на равных бороться со всеми немецкими танками – сорокапятки составляли большую часть противотанковой артиллерии. Однако и сами пушки, и расчёты редко выдерживали больше одного боя.

«Мёртвого везите!»

В ходе боев мой дедушка был четырежды ранен, после ранений возвращался на фронт, однажды его жизнь чуть не оборвалась. Он вспоминает: «…под огнем наземным и с воздуха отходят последние прикрывающие подразделения через Липецк. По мартовскому бездорожью в воде, на обочине дороги, в кювете в беспомощном полусознании я брошен как безнадежный к выздоровлению. В эти самые критические минуты оставалось глотать собственную пулю и быть невольным пленником – последнее было страшнее смерти. И не по воле судеб, а по воле русского солдата в звании майора из конного корпуса генерала Белова я ещё жив. Майор остановил старшину и двух сержантов, проезжающих мимо меня на сбежках и приказал забрать лейтенанта. Ему ответили: он безнадежный, смотрите, помирает. Майор выхватил пистолет и грозно крикнул: «Мёртвого везите, в двухстах метрах – немцы». Они посетовали на слабость лошади, но офицер приказал идти пешком, а меня положить на сбежки. Я ухватился за похлестку, потерял сознание и очнулся в Липецке, в полевой машине, где наши войска и гражданское население отходило по бездорожью на Волчанск по правому берегу Северного Донца – здесь заняли оборону войска генерала Рокоссовского. Госпитали Волчанска готовились к эвакуации в тыл. Здесь произошла моя личная встреча и беседа с генералом Рокоссовским. Слушал его совет, как продвигаться в глубокий тыл.

После того как меня сняли с платформы эшелона, после многодневного тяжёлого пути эвакуации по дорогам войны на станции Ртищево меня ждал «сюрприз» – заключение главного хирурга ампутировать немедленно правую ногу из-за нарушения кровообращения и разрыва вен, потери чувствительности и заражения. Однако военный врач второго ранга Анна Васильевна даёт совет попытать счастье и рекомендует срочно направить в Москву или Горький, так как ртищевские пересыльные госпитали переполнены и слабоваты. Был апрель 1943 года.

Из Ртищева с большой скоростью в сопровождении двух медсестер прибываю в Горький, в 401-й эвакогоспиталь на улице Свердлова, расположившийся в здании бывшего облсуда, и попадаю на операционный стол хирурга-орденоносца Клубнева. Из всех врачей военных госпиталей (а их мне пришлось против собственной воли и желания встретить очень и очень много) мне точно не забыть имени товарища Клубнева, который сделал то, во что я сам лично потерял веру. Его заслуга не только в восстановлении жизнеспособности и кровообращения уже отмершего организма конечности, не только в хирургическом искусстве и знании своего дела, но и в умении вселять надежду в сознание раненого, что очень помогает при выздоровлении. В ответ на мой вопрос, не потребуются ли мне протезы, он ласково посмотрел, по-отечески похлопал меня и, подумавши, ответил: «Случается и плохое, но мы постараемся его избежать, потому что вы дороги нашей стране, да, наверное, и своей семье – она у вас есть ведь, не правда ли? Я сделаю всё, что от меня зависит, – это мой долг, и вы не только совершенно не будете нуждаться в протезах, а придёте к семье отсюда, из стен госпиталя, на своих ногах. Я слово своё держу и прошу вас поверить». И я поверил. Пролежав 35 дней, из них 22 без движения, слушая гудки волжских и окских пароходов, встал сначала на костыли, а потом, по совету лечащего врача, бросал сначала один, а затем и другой. Радовался как маленький ребенок, впервые встав на собственные ноги. И, к великому счастью, после выздоровления врач выписал мне 10 суток отпуска к семье. Из-за отсутствия транспорта 45 километров от станции Керженец до Ильино-Заборского я шёл пешком. Около полутора суток на своих ногах…»

И снова в бой!

После «капитального ремонта с хирургическим вмешательством», как говорил мой дед, он всегда возвращался на фронт. Дважды, трижды раненный – звучит гордо. И снова в бой…

«Неожиданное нападение противника в лесу тёмной октябрьской ночью 1943 года вызвало некоторое замешательство. Полк после двухчасового боя оказался отрезанным от тылов и резерва дивизии, оказавшись в окружении. Заняли круговую оборону, три дня и три ночи вели неравный бой. Боезапасы вышли, питание тоже. В пищу пошло сырое конское мясо. Наконец-то на помощь нам прорвались 12 танков Т-34 – положение облегчилось, но ненадолго. Противник бросил авиацию, на окруженных посыпался груз бомб. Да в добавок ко всему наши танки при маневрировании раздавили одну 45-миллиметровую пушку.
На четвёртые сутки из леса вырвались в открытое поле. Рядом – сожжённый населённый пункт. Заняли оборону, но положение ещё более осложнилось. И только на пятые сутки, пробираясь через непроходимую трясину болота, связались с тылом дивизии. От состава батареи осталась одна пушка. Командир орудия Алёша, боец Мифтохудинов и я – втроем целую ночь выкатывали её по расчищенному проходу через болото. Комбатареи младший лейтенант Дубков из Башкирии и 30 человек личного состава с одним 45-миллиметровым орудием, двумя танками и тремя пулеметами отбивались от непрерывных атак. Расстреляв все боезапасы, включая неприкосновенную шрапнель, оборонялись гранатами. Дубков был ранен в лицо. Изуродованный, обливаясь кровью, умоляюще просил пристрелить его. В страшном голосе – приказ и просьба: «Козлов, пожалей, пристрели меня». Однако волоком, на шинели, комбатареи вытаскиваем через болото. А через год получаю от него письмо. Инвалид 1-й группы Дубков жив, сохранил часть зрения одного глаза и благодарит, что сохранили ему жизнь, не выполнили его просьбу».

Победить или умереть

Много испытаний пришлось преодолеть в непрерывных боях, под проливным дождём, на трескучем морозе и в непролазной грязи. Теряя товарищей, продолжали бить немецких захватчиков.

«Это было в районе Пскова в июне 1944 года. Бой шёл уже трое суток. Траншеи завалены неубранными трупами наших бойцов и фашистов. Оружие в песке и грязи начинает отказывать, патроны на исходе. Люди тают как снег. Спасает положение русское «Ура!» Отбиваемся гранатами. Из блиндажа выползаем по воронкам. Немцы, почувствовав нашу слабость, выводят с наступлением темноты танки. Развёрнутым фронтом пошли в атаку 8 «тигров». Пехота, дрогнув, в панике стала отходить под губительным огнём танков. Командир полка, видя с командного пункта это бегство, бросился навстречу с пистолетом в руке, бросая команду «Назад!» Но нарвался на мину и замертво упал. Пять орудий открыли огонь, расстояние до танков сократилось до 200 метров. Три пушки с прямых попаданий взлетели на воздух вместе с расчётами. Осталось две… Когда наводчика ранило в лицо, я сам сел за наводку и зажёг еще два танка. Осталось мало снарядов, одну пушку вывели из строя. Назад отхода нет, выбор – победить или умереть! Когда я был ранен осколком в левую глазницу, другой наводчик сел на мое место к прицелу. Четвёртый «тигр» горит со второго выстрела. Остальные четыре, изменив курс, пошли вдоль фронта и напоролись на минное поле. Подоспела авиация. Поле боя мы оставляли последними и позже были представлены к наградам».

В медсанбате деду извлекли осколки и эвакуировали в фронтовой госпиталь.
Потом еще будут бои на границе Эстонии, Латвии, освобождение населённых пунктов в составе 3-го Прибалтийского фронта…
За образцовое выполнение боевых заданий и проявленное при этом мужество и доблесть дедушка был награждён Орденом Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За Оборону Москвы», «За Победу над Германией» и юбилейной медалью «20 лет Победы в Великой Отечественной войне».

Возвращение

В январе 1945-го по инвалидности дедушка вернулся с фронта. Узнав о возвращении, семья встречала его у деревни Плёсо, в трёх километрах от Ильино-Заборского. Он шёл в шинели, пустой рукав которой был приколот булавкой. Все подумали, что он без руки, но, к всеобщей радости, рука была цела и перевязана под шинелью.

Воспоминания о войне долго не отпускали его. Команда «Батарея к бою! Огонь!» ещё длительное время раздавалась в его снах. А однажды мы прочитали в его полевой книжке среди адресов однополчан, названий освобождённых населённых пунктов и прочих сведений простые стихи, посвящённые дочерям.

* * *

В последний день,
как я на фронт поехал,
Вы с Валей опоздали провожать.
Машина тронулась, пошла,
А я стучал в кабину,
велел вас подождать.
Вы подошли, и мама тоже.
Прощались, помню, все без слёз.
Готов, шофер? Да, всё готово!
Давай сигнал! И он повез.
Ушла машина – вы остались
Сидеть у будки на бревне,
О чём-то с Валей совещались,
Как будто видел вас во сне.
Ну всё, звучит команда «К бою!»,
И папа твой уже готов.
В бою, на отдыхе, с тобою
Веселый, храбрый и здоров!

Дочурке Нине

Привет тебе! Привет, родная,
Тебе пишу, любимая моя.
Поверь, что папа твой,
тебя не забывая,
Подлых фрицев бьет за Вальку,
маму и тебя.
В минуты после боя, на лужайке,
У речки на траве прилёг возле коня,
Вздремнул – погрезилась Валька
С букетом собранных цветов
стоит возле меня.
И сразу сна как не бывало,
Продолжил мысль,
я вспомнил о тебе,
Когда ты пистолет мне подавала,
А Валя шла за нами по траве.
Передо мной река – такая же,
как наша.
В зеркальных водах
рыбка серебрит.
Возле реки пехота наша,
А рядом с ней
мой грозный фрицелов стоит.
                 (27 мая 1944 года)

Также среди дедушкиных военных документов оказалась открытка ученицы 3«б» класса школы №6 города Александров Ивановской области, полученная им в кисете в первомайском подарке 11 мая 1944 года с надписью: «Курите, дорогой боец! Табак посылает Маня Бутырина».

Наш народ непобедим

Мой дедушка был очень общительным человеком, имел много друзей, среди которых Михаил Агапович Ярославцев – сосед и тоже фронтовик, Борис Алексеевич Аксёнов – врач местной больницы, военный хирург, Иван Иванович Кудряшов – главный редактор большемурашкинской газеты «Знамя». Во многом их сближала любовь к природе, охоте и рыбалке. Тепло отзывался он и поддерживал многолетнюю связь с большим другом семьи, знаменитым земляком Александром Николаевичем Медведевым – генерал-полковником авиации, Героем Советского Союза. Семьи Козловых и Медведевых дружили с тех времен, когда жили в одном многоквартирном доме в селе Ильино-Заборское. Александр Николаевич и дедушка прекрасно понимали друг друга, ведь оба прошли войну. А. Н. Медведев не раз бывал в доме деда, когда приезжал к родным, всегда присылал поздравления к праздникам. И даже когда деда не стало, приходили поздравления семье, и эта связь поддерживалась уже следующими поколениями.

Дедушка был активным участником общественной жизни села, его часто приглашали в школу, в леспромхоз, на лесоучастки, он был хорошим рассказчиком, любил песни, особенно фронтовые: «Соловьи», «Эх, дороги», «В землянке». Всегда трогательно рассказывал о своём боевом пути и особенно – об однополчанах. Им он посвятил такое стихотворение:

Вы рек форсировали много,
Прокладывая на запад путь:
Ловать, Череху, Кебь, Пскову и Лугу,
Реку Великую не позабудь.
Весь мир следил, как вы шагали,
Неся былое прошлое в сердцах,
На всем пути вас
со слезами радости встречали,
Но вы вперёд неудержимо шли.
И никогда года стереть не смогут
Минувших дней, былых невзгод,
Ваш путь покрыт бессмертной
ратной славой,
Вас не забудет Родина,
вас вечно будет помнить весь народ.
Слова святые, сказанные вами:
«За Родину, за честь мы постоим,
Кренился Будапешт,
не устоять Берлину
За слёзы жен, детей и стариков мы отстоим».
Сбылись слова – с Победою вернулись
К своим местам, к знакомым,
близким и родным,
Хотя вы раньше твёрдо знали,
Что наш народ непобедим.
                 (26 сентября 1952 года)

Как участник войны дедушка непременно посещал мероприятия, посвященные Дню Победы, выступал на открытии в селе обелиска воинам, погибшим в боях за Родину. 9 Мая в селе всегда был особый многолюдный праздник. Многих из тех 52 человек, не вернувшихся с войны, чьи фамилии увековечены на обелиске, дедушка знал лично. Некоторые семьи потеряли по несколько человек. Так, Гараничевы не дождались троих сыновей: Николай пропал без вести в сентябре 1941 года, воевал на Латвийском фронте, Михаил погиб в феврале 1944 года под Ленинградом) Александр – в феврале 1945 года.

Я искренне благодарна нашему земляку Ивану Васильевичу Воронцову, который помог увековечить память о моём дедушке, разместив материалы в музее на Поклонной Горе в Москве в зале «Лица Победы».

Уже 55 лет нет Ивана Ильича, но память о нём наша семья бережно хранит в своих сердцах. А ещё у мамы есть осколок снаряда, который врачи удалили у дедушки лишь спустя семь лет после войны…

Ирина МАМИЛОВА (ТЯПКИНА),
внучка героя